საქართველოს ჭეშმარიტი პატრიარქი

კათოლიკოს-პატრიარქი კირიონი

სრულიად საქართველოს კათოლიკოს-პატრიარქი კირიონ II-1917 წ.

____________________________________________________________

________________________________________________________


13 Responses to “საქართველოს ჭეშმარიტი პატრიარქი”

  1. ლადო Says:

    РПЦ-ЧЕКИСТСКАЯ ЧЕРТОВА ДЮЖИНА,

    • ლადო Says:

      Кирилл Гундяев целует руку папе-римскому.flv

    • ლადო Says:

      Потребление патриарха, або фан-клуб Breguet

      • ლადო Says:

        Патриарх Кирилл и его Breguet за 30 тыс. евро

      • ლადო Says:

        Ириней: приветствует приезд Папы
        Irinej: SPC pozdravlja dolazak pape

      • ლადო Says:

        ჩემს უსაყვარლეს გალობას ვუძღვნი ამ ჩემს უსაყვარლეს ქართველ პატრიარქს კირიონს!
        Христос Анести -Христос Воскресе

      • ლადო Says:

        დიდი თხოვნა მაქვს რედაქციისადმი, ეს ჩემი საყვარელი ვიდეო გამომიქვეყნეთ ჩემი საყვარელი პატრიარქის კირიონის წერილში!

      • ნიკა Says:

        ლადო, დიდი სიამოვნებით გამოგიქვეყნეთ, ქრისტეს აღდგომის საგალობელი, რაც გვთხოვე, მაგრამ კიდევ გავიმეორებთ, რაც აქამდეც ვთქვით: ღვთის საგალობლებს გაორკესტრება არ სჭირდება! საგალობელი სულიწმინდის მადლია, და მას როცა მიწიერი რაიმე ემატება, მხოლოდ ამძიმებს, მიწიერი მიწისკენ ეწევა…

      • ნიკა Says:

        p.s. დააკვირდი, ქალის გალობას, მხოლოდ ხელს უშლის ორკესტრი…მის გარეშე რამდენად მშვენიერია გალობა!

      • ნიკა Says:

        ლადო, აი აქ მოუსმინე, რად უნდა ამას ორკესტრი, ხომ უკვე შეუშლის ხელს! ეს ხომ თავად მთელი ზეციური სამყაროს ორკესტრია თავად გალობაში შენივთებული!
        Χριστός ανέστη ♫ Христос Воскрес Hristos voskrese ♫ Kabarnos

      • გიორგი Says:

        ლადო და ნიკა, ნება მოეცით, შენიშვნა შემოვიტანო. აღდგომის საგალობლის ვიდეო, მომავალში შესაფერის თემაში გამოვაქვეყნოთ, ხოლო ამ წერილში, თემის შესაფერისი ეს ვიდეო ჩავსვათ.
        Gospel in Greek at Papal Inagural

      • ლადო Says:

        El baile del papa.

  2. a. sanduxaZe Says:

    “Сергианская ересь” для особо тупых: уроки истории
    Пакт Сталина—Сергия
    В то время, как плененные народы Советского Союза радостно свергали с себя ярмо антихристианской тирании, глава официальной Русской Православной Церкви, или, как называли его немцы, “компатриарх”, убеждал их надеть его вновь. Так, в начале войны, когда Сталин еще хранил молчание, митрополит Сергий выпустил патриотическое воззвание к русскому народу, призывая его бороться против нацистов. Даже после своей эвакуации в Ульяновск он продолжал выступать со своими патриотическими воззваниями и в первую годовщину начала войны заявил, что верующими было собрано три миллиона рублей и теплые вещи в помощь фронту. В то же время он продолжал распространять “спасительную” ложь, будто религия под властью коммунистов находится вне опасности: “С полной объективностью надо заявить, что Конституция, которая гарантирует полную свободу отправления религиозного культа, решительно ни в чем не стесняет религиозной жизни верующих и жизни Церкви вообще…” Относительно процессов над духовенством и верующими он сказал: “Это были чисто политические процессы, отнюдь не имевшие ничего общего с чисто церковной жизнью религиозных организаций и чисто церковной работой отдельных священнослужителей. Нет, Церковь не может жаловаться на власть”. Затем Сергий объявил дальнейший сбор пожертвований на создание особой танковой колонны имени Димитрия Донского (14).
    Сталин мог убедиться, что церковь митрополита Сергия, далекая от какого-либо сопротивления его режиму, действительно оказывалась весьма полезной в деле направления русских патриотических и религиозных чувств в просоветское и антигерманское русло (15). Он также отметил, что немцы своей политикой дарования религиозной свободы на оккупированных территориях привлекали к себе большую долю симпатий местного населения (16). И он осознал, что его собственная антирелигиозная политика, вкупе с отчуждением от собственного народа, могла и дальше расхолаживать в деле помощи ему западных союзников, боровшихся, как они утверждали, за свободу и демократию (17).
    По этим и другим причинам Сталин решил заключить с церковью митрополита Сергия взаимовыгодное соглашение, и 4 сентября 1943 г. митрополиты Сергий, Николай и Алексий, составлявшие вместе с митрополитом Сергием (Воскресенским) всю иерархию Московской патриархии, были приглашены в Кремль на встречу со Сталиным и Молотовым.
    Вот как описывает эту встречу А. Левитин-Краснов: “Беседу начал Молотов сообщением о том, что Правительство СССР и лично товарищ Сталин хотят знать нужды церкви. Два митрополита, Алексий и Николай, растерянно молчали. Неожиданно заговорил Сергий… Митрополит указал на необходимость широкого открытия храмов… Он также заявил о необходимости созыва Собора и выборов патриарха, …о необходимости широкого открытия духовных учебных заведений, т. к. у церкви отсутствуют кадры священнослужителей. Здесь Сталин неожиданно прервал молчание. “А почему у вас нет кадров? Куда они делись?” — спросил он, …в упор глядя на своих собеседников… Всем было известно, что “кадры” перебиты в лагерях. Но митрополит Сергий …ответил: “Кадров у нас нет по разным причинам. Одна из них: мы готовим священника, а он становится Маршалом Советского Союза”. Довольная усмешка тронула уста диктатора. Он сказал: “Да, да, как же. Я семинарист…” Затем он стал вспоминать семинарские годы… Беседа затянулась до трех часов ночи… Во время беседы были выработаны Устав Русской Церкви и те условия, на которых она существует до сего времени” (18).
    В результате этой встречи советская церковь получила шаткое полулегальное существование — право открыть счет в банке, издавать “Журнал Московской Патриархии” и несколько буклетов, вновь открыть некоторые семинарии и храмы и, самое главное, “избрать” нового патриарха после освобождения из тюрем наиболее сговорчивых архиереев. Взамен она должна была согласиться на цензуру и контроль над всеми аспектами ее жизни со стороны новоучрежденного совета по делам Русской Православной церкви, в шутку называвшегося “наркомбог” и “наркомопиум”, укомплектованного полностью из сотрудников НКВД. Поначалу контроль Совета осуществлялся через архиереев в соответствии с жестко централизованной структурой церкви. Однако, с 1961 г. этот контроль стал осуществляться также и снизу, через так называемые двадцатки, которые могли по своей воле нанимать и рассчитывать священников независимо от архиерея. Так, при всем своем увеличившемся размере и внешнем влиянии, Московская патриархия оставалась такой же марионеткой советской власти, как и всегда.
    Как пишут О. Васильева и П. Книшевский, “нет сомнений, что сталинский “особый орган” и правительство (точнее, дуэт Сталин—Молотов) держали патриарха под “недремлющим оком”. Сергий понимал это. Да и как он мог не понимать, когда 1 ноября 1943 г. Совет сделал обязательным для всех приходов представлять ежемесячный отчет с подробным описанием своей деятельности во всех аспектах?” (19)

    Первый “патриарх” советской церкви Сергий скончался 2 мая 1944 г., вскоре после своей интронизации. В ноябре был созван архиерейский собор, чтобы обсудить избрание нового патриарха. Архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий) подчеркивал, что, согласно правилам Собора 1917–1918 гг., патриарх должен быть избираем тайным голосованием из нескольких кандидатов. Однако, его предложение было отвергнуто, и единственным кандидатом был выдвинут митрополит Ленинградский Алексий (Симанский) — тот самый, который некогда снял наложенное митрополитом Вениамином запрещение с обновленца Введенского. Он и был надлежащим образом единогласно “избран” семнадцатью голосами (архиепископ Лука не был приглашен на церемонию) (20).
    Некоторые в примере с архиепископом Лукой видят подтверждение того, что Московская патриархия еще не была в то время вполне советизирована, и что в числе ее иерархов еще оставались некоторые истинные архиереи. К сожалению, однако, существует очевидное свидетельство того, что архиепископ Лука, подобно прочим иерархам Московской патриархии, был заражен советской бациллой до такой степени, что даже уклонился от православного вероучения. Так, он писал, что заповедь Христова о любви к ближним неприложима “к немецким убийцам… любить их — абсолютно невозможно”. И еще: “Как будем мы теперь проповедовать Евангелие любви и братства тем, кто не знает Христа, но кто видел сатанинский лик немцев, заявляющих, что они христиане?” (21) Такие нехристианские настроения возможны только у того, кто позволил революционной морали затмить в своем сознании совершенную истину Христова Евангелия. И в самом деле, архиепископ Лука (недавно канонизированный Московской патриархией) известен тем, что сказал о себе, что не будь он священнослужителем, он стал бы коммунистом (22).
    В период от сталинско-сергиевского пакта в сентябре 1943 г. до интронизации нового “патриарха” Алексия в январе 1945 г. число епископов Московской патриархии (их было девятнадцать в конце 1943 г., в начале же войны их было всего четверо) более чем удвоилось, и теперь их было уже сорок один. Большинство не только катакомбных, но также и сергианских иерархов перед II Мiровой войной находилось в лагерях и тюрьмах, и когда Сергий стал “патриархом”, он (вернее, ГПУ) располагал иерархами лишь самого сомнительного качества, которых мог призвать, чтобы пополнить ряды истощенной Московской патриархии. Новорукоположенные епископы были набраны почти все из “кающихся обновленцев”, которые, будучи представлены к рукоположению безбожными властями, были приняты с минимумом формальностей, невзирая на предписания Собора 1925 г. относительно приема обновленцев. Что Московская патриархия принимала обновленцев в Церковь без назначенного патриархом Тихоном покаяния, явствует даже из патриархийных источников (23). Конечно, это не тревожило “патриарха” Сергия и его преемника “патриарха” Алексия, которые сами оба были “кающимися обновленцами”. Но это означало, что новое послевоенное поколение архиереев полностью отличалось от довоенного тем, что они имели уже устоявшееся еретическое, обновленческое умонастроение и теперь вернулись в ново-обновленческую Московскую патриархию, “как пес на свою блевотину” (II Пет. 2:22), образовав еретический костяк архиереев, контролировавший патриархию, будучи в то же время в полном подчинении у безбожников.
    “От сентября 1943 г. до января 1945 г., — писал катакомбный епископ А., — прошло так мало времени. Поэтому непонятно, откуда же взялось вместо девятнадцати епископов сорок один. В этом отношении наше любопытство удовлетворяет Журнал Московской Патриархии за 1944 г. Просмотрев его, мы видим, что девятнадцать епископов, существовавших в 1943 г., родили в спешном порядке в 1944 г. остальных, бывших членами собора 1945 г.
    Из Журнала Московской Патриархии мы узнаем, что эти поспешные хиротонии производились в подавляющим большинстве над протоиереями-обновленцами.

    В конце 1943 г. и в начале 1944 г. по мановению волшебной палочки все обновленцы сразу вдруг покаялись пред митрополитом Сергием. Покаяние было упрощенное, без наложения каких-либо взысканий на причинивших столько зла Святой Церкви. А через самое короткое время “кающиеся обновленцы” получили высокое достоинство, места и чины, вопреки канонам церковным и положению о приеме обновленствующих от 1925 г.

    Как повествует Журнал Московской Патриархии, “епископские” хиротонии перед “собором” 1945 г. происходили так: рекомендуемый (безусловно, гражданскими властями) протоиерей, почти всегда из “воссоединенных” обновленцев или григорианцев, сразу постригался в монашество с изменением имени и затем через два-три дня ставился во “архиереи Русской Церкви” (24).
    Легкость, с которой обновленческо-сергианские иерархи резко меняли свой курс по кивку сверху, была продемонстрирована в ближайшие годы резкой сменой позиции Московской патриархии в отношении экуменизма, которая из строго антиэкуменической в 1948 г. стала проэкуменической всего десятью годами позже.
    Эти быстрые превращения церковной иерархии стали возможны благодаря тому, что церковь, смиренно подчинившись управлению тоталитарного диктатора Сталина, сама теперь стала тоталитарной организацией. Все принимаемые в этой церкви решения зависели на деле от одной лишь воли патриарха, а через него — Сталина. Ибо, как пишет о. Сергий Гордун, “на протяжении десятилетий положение Церкви было таким, что голос духовенства и мiрян выслушать не было возможности. Согласно принятом Поместным собором 1945 г. документу, по вопросам, требующим согласования с правительством СССР, патриарх сносится с Советом по делам Русской Православной Церкви при Совнаркоме СССР. Положение даже приблизительно не очерчивает круг вопросов, которые патриарх обязан согласовывать с Советом, что дает последнему возможность неограниченного контроля над церковной жизнью” (25).
    Иеромонах Нектарий (Яшунский) описал, как Сергий ввел в Московскую патриархию папизм.
    “Еретическим было понимание митрополитом Сергием Церкви (а стало быть, и спасения). Он искренне, как нам кажется, верил, что Церковь — это прежде всего организация, аппарат, неспособный функционировать без административного единства. Отсюда стремление сохранить ее административное единство любой ценой, даже ценой повреждения содержимой ею истины. И это можно видеть не только из его церковной политики, но и из соответствующего ей богословия.
    Особенно показательны здесь две его работы: “Есть ли у Христа наместник в Церкви?” (Духовное наследство патриарха Сергия. М., 1946) и “Отношение Церкви к отделившимся от нее сообществам” (ЖМП. № 2, 1930). В первой из них митрополит Сергий, хотя и дает отрицательный ответ на вопрос (поставленный прежде всего по отношению к папе), но отрицание это у него, скорее, не принципиальное, а эмпирическое. Папа не является главой Вселенской Церкви лишь потому, что он еретик. Но в принципе для митрополита Сергия возможно и даже желательно возглавление всей Вселенской Церкви одним лицом. Более того, в трудные моменты жизни Церкви это лицо может усваивать себе такие полномочия, даже не обладая соответствующими каноническими правами. И хотя митрополит заявляет, что такой вселенский глава не является наместником Христовым, заявление это не выглядит искренним в контексте как других его богословских мнений, так и согласных с этим богословием деяний.
    Во второй упомянутой статье митрополит Сергий утверждает, что с изменением чина приема в церковное общение членов какого-либо общества изменяется и реальное присутствие благодати в таинствах оного, которое, стало быть, зависит не от его объективного исповедания веры, а от субъективного (и посему изменяемого) отношения к нему первоиерарха Церкви. Так, писал Сергий, “мы принимаем латинян в Церковь в сущем сане, а из карловацкого раскола через миропомазание”, чем утверждал наличие у латинян, в отличие от “карловчан”, истинного миропомазания и священства.
    Таким образом, — заключает о. Нектарий, — накладывая прещения на несогласных с его церковной политикой, Сергий считал, что он действительно отсекает их от благодати и по сути отправляет в ад. Вот уже воистину папизм и притязание на наместничество Христово!” (26)

    Это еретическое превращение патриархии в западного рода папство так было описано о. Вячеславом Полосиным: “Если митрополит Сергий руководствовался не личной корыстью, а ошибочно понимаемой пользой для Церкви, то очевидно, что богословским фундаментом такого понимания были ошибочные и даже еретические представления о самой Церкви и ее действии в мiре. Можно предположить, что эти представления были весьма близки идее “filioquе”: раз Дух исходит не только от Отца, но и от Сына, значит, и наместник Сына может распоряжаться Святым Духом, так что Тот действует через него “ex opere operato” — “в силу совершенного действия”. Отсюда с необходимостью следует, что совершитель таинств Церкви, “minister sacramenti”, должен быть автоматически “непогрешим”, ибо непогрешим действующий через него и неотделимый от него Дух Божий… Однако, эта латинская схема Церкви значительно уступает той схеме, той структуре, которую создал митрополит Сергий. В его схеме Собор вообще отсутствует, либо заменяется формальным собранием для утверждения уже принятых решений — по образу съездов КПСС.
    Место Собора в его структуре Церкви занимает отсутствующая у латинов советская власть, лояльность к которой становится чем-то вроде догмата… Эта схема стала возможной потому, что она была подготовлена русской историей. Но если православный царь и православный обер-прокурор в какой-то степени являли собой “малый собор”, который по общей направленности не противоречил умонастроению большинства верующих, то при перемене мiровоззрения тех, кто был у кормила светской власти, эта схема приняла еретический характер, т. к. решения центральной церковной власти, ассоциирующиеся у народа с волей Духа Божия, стали определяться не большим и не “малым” собором, а волей тех, кто хотел уничтожить даже самое представление о Боге (официальная цель второй “безбожной” пятилетки — полное забвение народом даже слова “Бог”). Таким образом, в родник Истины волеизъявления Духа Святого был подмешан смертельный яд… Московская патриархия, вверив себя вместо соборной воли Духа злой богоборческой воле большевиков, являет собой как раз образ такого соблазна неверия во всемогущество и Божественное достоинство Христа, Который Один только и может спасать и сохранять Церковь и Который неложно обещал, что “врата ада не одолеют ея”… Подмена такой веры надеждой на свои собственные человеческие силы, которые сумеют спасти Церковь, т. к. через них действует Дух, не соответствует канонам и Преданию Церкви, а “ex opere operato” (исходит) от “непогрешимой” верхушки иерархической структуры” (27)
    .
    Потрясающий объем власти над Церковью, данный атеистам собором 1945 г., был раскрыт в 1974 г. в секретном докладе ЦК КПСС, сделанном главой Совета по делам религий, преемственного Совету по делам Русской Православной церкви: “Синод (Московской патриархии) находится под контролем Совета по делам религий. Вопрос подбора и назначения его постоянных членов был и остается полностью в руках Совета, а кандидатуры непостоянных членов также предварительно согласуются с ответственными членами Совета. Все вопросы, имеющие обсуждаться на Синоде, сперва обсуждаются патриархом Пименом и постоянными членами Синода с руководством Совета и в его отделах, и окончательные “Определения Священного Синода” также согласовываются” (28).
    После интронизации Алексия, как пишет В. Алексеев, “на Совет по делам РПЦ Сталиным возлагалась обязанность от лица правительства поздравить Алексия с избранием, поднести ему на память подарок. Была определена и стоимость подарка: двадцать пять — тридцать тысяч рублей. Сталин любил делать дорогие подарки. Было решено “отблагодарить” за участие в Соборе и иностранных владык. Наркомпросу было дано поручение выдать сорок два предмета из фондов московских музеев и двадцать восемь — из Загорского государственного музея, главным образом православного культа, которые были употреблены в качестве подарков восточным патриархам. Так например, патриарху Александрийскому Христофору досталась золотая панагия с драгоценными камнями, полное архиерейское облачение из золотой парчи, митра с драгоценными камнями… Естественно, от патриархов ожидали ответных действий, и они не замедлили высказать главного — славословий… Патриарх Александрийский Христофор говорил: “Маршал Сталин… под руководством которого ведутся военные операции в невиданном масштабе, имеет на то обилие божественной благодати и благословения” (!!!)” (29).
    Между тем страдания Катакомбной Церкви усилились. 7 июля 1944 г. Берия писал Сталину, прося разрешения на депортацию 1673 катакомбных христиан из Рязанской, Воронежской и Орловской областей в Сибирь. Он описывал катакомбных христиан как “ведущих паразитический образ жизни, не платящих налоги, отказывающихся нести свои обязанности и службу и запрещающих своим детям ходить в школу” (30). По словам И. Андреева, “подпольная или Катакомбная Церковь в Советской России пережила самые тяжелые свои испытания после 4 февраля 1945 г., т. е. после интронизации советского патриарха Алексия. Тех, кто не признал его, приговаривали к новым срокам заключения и иногда расстреливали. Тех, кто признавал его и давал в этом подписку, часто освобождали прежде окончания их сроков, и они получали назначения. Все тайные священники, обнаруженные в советской зоне Германии, были расстреляны. Все священники, не признавшие патриарха Алексия, также были расстреляны…” (31)

    К концу войны администрация НКВД ГУЛАГа приняла следующие решения: “1. Завербовать подходящих агентов из среды заключенных церковников и сектантов, поручив им открывать факты, касающиеся антисоветской деятельности этих заключенных. 2. В процессе агентурной деятельности среди заключенных вскрывать их преступные связи с находящимися на свободе и согласовывать работу этих звеньев с соответствующими органами НКВД” (32). В результате этих инструкций многие катакомбные организации среди заключенных были ликвидированы. Например, “в Ухтойжемском ИТЛ была ликвидирована антисоветская группа церковников. Один из лидеров этой группы, священник Ушаков, сочинял молитвы и распространял их среди заключенных. Оказалось, что он имел преступные связи с епископом Галынским” (33).
    Но главную опасность по-прежнему представляли собой патриархийные священники. Архиепископ Лазарь пишет: “Катакомбные верующие боялись священников Московской патриархии даже больше, чем милиции. Когда, по той или иной причине, приходил священник, его встречали с чувством страха. Катакомбники говорили: “Красный сыщик пришел”. Он был несомненно подослан и был обязан докладывать обо всем властям. Нередко архиереи и священники открыто говорили народу прямо с амвона: “Смотрите вокруг, православные. Есть такие, кто не ходит в церковь. Разузнавайте, кто они, и докладывайте нам; это враги советской власти, которые стоят поперек пути построения социализма”. Мы очень боялись этих сергианских священников” (34).
    14) См.: ГРАББЕ, Русская Церковь перед лицом господствующего зла… 80–81.

    15) См.: Священник ГЛЕБ ЯКУНИН, В служении культу // На пути к свободе совести / Изд. Д. Е. ФУРМАН, о. МАРК СМИРНОВ (Москва: Прогресс, 1989) 172–207.

    16) Гитлер лишь изображал религиозную толерантность в политических целях. Так, он говорил: “Тяжелейшим ударом, который когда-либо был нанесен человечеству, было пришествие христианства. Большевизм — это незаконное дитя христианства. Оба введены евреями. Преднамеренная ложь в религии была введена в мир христианством. Большевизм практикует ложь такой же природы, когда обещает принести людям свободу только для того, чтобы поработить их” (Цит. по: A. BULLOCK, Hitler and Stalin (Harper Collins, 1991) 801). Но в то же время он признает, что христианства “не сломить так просто. Оно должно изгнить и отмереть, как пораженный член”. И 11 апреля 1942 г. он сказал: “Мы должны избегать, чтобы одна обособленная церковь удовлетворяла религиозные нужды больших районов, и каждая деревня должна быть превращена в независимую секту, почитающую Бога по-своему. Если в результате некоторые деревни захотят практиковать черную магию на манер негров или индейцев, мы не должны препятствовать им. Короче говоря, наша политика в России должна поощрять все и всякого рода разделения и расколы” (Цит. по: ALEXEYEV, STAVROU, The Great Revival… 60–61).

    17) См.: ВОЛКОГОНОВ, Триумф и трагедия… Кн. 2, ч. 1. 382–383.

    18) А. ЛЕВИТИН-КРАСНОВ, Лихие годы. 1925–1941 (Париж: ИМКА-Пресс, 1977). Более подробное описание этой встречи см.: О. ВАСИЛЬЕВА, П. КНИШЕВСКИЙ, Тайная вечеря // Литературная Россия. № 39 (27 сентября 1991).

    19) ВАСИЛЬЕВА, КНИШЕВСКИЙ, Тайная вечеря…

    20) См.: Священник СЕРГИЙ ГОРДУН, Русская Православная Церковь при Святейших патриархах Сергии и Алексии // Вестник Русского Христианского Движения 158 (1990) 92.

    21) Журнал Московской Патриархии. № 2 (1944) 26–28; № 4 (1943) 25. Цит. по: POSPIELOVSKY, The Russian Church under the Soviet Regime… Vol. 1. 208–209.

    22) См.: Протопресвитер ВАЛЕРИЙ ЛАПКОВСКИЙ, Кто воздвигал памятник архиепископу Луке? // Православная Русь. № 17 (1566) (1996) 10.
    Прим. ред.: Подробнее о взглядах архиеп. Луки см.: И. И. ВОЛОШИН, Канонизация Московской патриархией архиепископа Луки (Войно-Ясенецкого) как знамение времени // Вертоградъ-Информ. № 6 (63) (2000) 8–17.

    23) См.: СНЫЧЕВ, Митрополит Мануил… 185.

    24) Письмо 2-е катакомбного епископа А. к Ф. М. // Русский Пастырь 14 (1992) 10; Православие. № 2 (2) (1996) 11.

    25) ГОРДУН, Русская Православная Церковь при Святейших патриархах… 94.

    26) Иеродиакон ИОНА (ЯШУНСКИЙ; ныне — иеромонах Нектарий), Сергианство: политика или догматика? (29 апреля / 12 мая 1993) 2–3, 5 (неизд. рукопись).

    27) Священник В. ПОЛОСИН (СЕРГИЙ ВЕНЦЕЛЬ), Размышления о теократии в России // Вестник Христианского Информационного Центра. № 48 (1989).

    28) Цит. по: Times. December 7 (1981). См. также: J. ELLIS, The Russian Orthodox Church (London: Croom Helm, 1986) 215 [частичный рус. пер. этой книги: Дж. ЭЛЛИС, Русская Православная Церковь. Согласие и инакомыслие / Пер. с англ. прот. ГЕОРГИЯ СИДОРЕНКО (London: Overseas Publications Interchange Ltd, 1990). — Ред.].

    29) В. АЛЕКСЕЕВ, Маршал Сталин доверяет Церкви // Агитатор. № 10 (1989) 27–28.

    30) См.: И. Ф. БУГАЕВ, Варварская акция // Отечество (краеведческий журнал). № 8 (1992) 53–73.

    31) ANDREYEV, The Catacomb Church…

    32) И. ОСИПОВА, Хотелось бы поименно назвать (М.: Мiр и человек, 1993) 161.

    33) Там же. 193. Полное имя “епископа Галынского” было: архиепископ Антоний Галынский-Михайловский. В распоряжении автора находится рукописное житие сего великого исповедника, умершего в Киеве в 1976 г.

    34) Out from the Catacombs // Orthodox America. Vol. X, № 10 (100) (1990) 5–6.
    http://portal-credo.ru/site/index.php?act=lib&id=98


Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / შეცვლა )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / შეცვლა )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / შეცვლა )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / შეცვლა )

Connecting to %s

%d bloggers like this: